О ТАЙНЕ РОСТА ДУШИ (ДЕТСКИЕ БОЛЕЗНИ)

Вместо введения

Помню, мне когда-то мать рассказала удивительную вещь. Я ведь был болезненным ребенком в детстве. И вот она приметила, что после очередной болезни я (ребенок) становился на ступень выше в своем психическом развитии. Я скачком взрослел, и этим ее удивлял. Рассказ матери, в свою очередь, и меня удивил. Но тогда, когда я его впервые услышал, мне еще не по силам было дать какую-то оценку этому точному психологическому наблюдению матери.

И вот на днях мой друг Серж, наблюдая за состоянием сына, моего крестника Никиты, отметил аналогичное явление. Ребенок возрастом до 5-ти лет, перенося некоторую инфекцию и неизбежно страдая от болезни, вдруг обнаружил быстрое взросление. Он стал говорить удивительные вещи: «Папа, приходи домой. Я хочу чаще тебя видеть… Только не спеши, чтобы мне к вечеру стало лучше, и я тебя не заразил…» и тому подобное. А мой друг любит составлять психологические наблюдения, тем более, что у него начитанность и широкий кругозор.

1

Велика тайна роста и развития души человеческой. Если исходить из материалистической концепции, что душа — это психическая функция тела (преимущественно, мозга), то кажется очевидным утверждение об одновременном развитии тела и души ребенка. Но встают многие другие вопросы, например, формируется ли душа ребенка «с чистого листа» путем воспитания или в душе уже есть некоторые врожденные характеристики, которые только оформляются, или… Или, например, с какого момента можно считать зародыш обладающим душой: с момента зачатия, с момента первого удара сердца, с момента некоторого оформления головного мозга (и какой степени оформления мозга) или только с момента рождения младенца? Материалисту естественнее полагать, что в момент зачатия еще нет души в оплодотворенной яйцеклетке, ведь там нет ни одной нервной клетки, а одна лишь зигота. Потому, например, и абортировать зародыш на ранних стадиях беременности вполне допустимо без лишних этических проблем и душевных переживаний…

 []

Ребенок болеет и грустит. Фото взято с интернета

А если исходить из христианской позиции, то как? Веруя в то, что человек состоит из души и тела, причем душа — бессмертное существо, тесно связанное с телом при земной, физической жизни человека, и оставляющее тело при наступлении смерти, мы неизбежно приходим к проблеме зарождения душ младенцев. Совершенно очевидно, что люди зарождаются при зачатии от отца и матери, и развитие тела ребенка можно проследить научными методами. И в Священном Писании (Пс. 138 и др.), и у святых отцов о развитии зародыша и тела младенца достаточно сказано для воспитания правильного мировоззрения. Сказано и о развитии души ребенка немало. Например, св.апостол Павел говорил: «Когда я был младенцем, то по младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое» (1 Кор. 13: 11). Очевидно, что здесь подчеркивается наличие важного процесса развития, роста души человека от младенца до взрослого.

Тем не менее, как мне представляется, для христианина все равно остается важным вопрос о росте и развитии души человека: от зачатия до взрослого человека, и до самой смерти. Ведь совершенно не очевиден вопрос: как образуется душа человека в момент зачатия — от тел ли родителей (половых гамет) или непосредственно от Бога? Или в сотворении новой души участвуют души родителей?

2

Наверное, первым из святых отцов, кто подробно описал природу человека, был святитель Григорий Нисский. Ему принадлежит трактат «Об устроении человека», продолжающий труд его старшего брата святителя Василия Великого, написавшего «Шестоднев». Мне представляется весьма важным мнение св.Григория по вопросу развития души человека. Не имея возможности сделать обзор святоотеческих высказываний на указанную тему, ограничусь лишь ключевыми местами из трактата св.Григория «Об устроении человека»:

«Глава двадцать девятая. Доказательство, что одна и та же причина существования души и тела

Поскольку человек, состоящий из души и тела, есть единое, то предполагаем одно общее начало его состава, так что он ни старше, ни моложе самого себя и не прежде в нем телесное, а потом другое. Напротив того, утверждаем, что предведущим Божиим могуществом, согласно с изложенным несколько выше учением, приведена в бытие вся полнота человеческого естества, как свидетельствует об этом пророчество, которое говорит, что Бог ведает вся прежде бытия их (Дан. 13, 42). В сотворении же каждой части не предпоставляем одного другому и души телу, и наоборот, чтобы человек, разделяемый разностью во времени, не был поставляем в разлад с самим собой. Поскольку, по учению апостольскому, естество наше представляется двояким, иным в человеке видимом, и иным — в потаенном (1 Пет. 3, 4), то, если одно предсуществовало, а другое произошло после, сила Создателя окажется какой-то несовершенной, недостаточной, чтобы произвести все сразу, но раздробляющей дело и трудящейся особо над каждою половиной. [Примечание В.Ю.Ск. — Святитель Нисский отвергает учение о предсуществовании душ человеческих, которым позже даются их тела, как то полагали некоторые античные философы и Ориген.] Но, как о пшеничном зерне или о другом каком семени говорим, что оно в возможности заключает все относящееся к колосу: зелень, стебель, колена на стебле, плод, ости, — и утверждаем, что из всего этого по закону природы в естестве семени ничто не предсуществует или не происходит прежде, но по естественному порядку обнаруживается скрытая в семени сила и не вмешивается в дело чуждая природа: по такому же закону и о человеческом осеменении предполагаем, что с первым началом состава всевается естественная сила, которая развивается и обнаруживается с некоторой естественной последовательностью, поступая к совершению целого, ничего не заимствуя извне в средство к этому совершению, но сама себя последовательно возводя к совершенству; так что несправедливо было бы утверждать, будто произошла душа прежде тела, или тело без души, но одно начало обоих, по высшему закону — положенное первым Божиим изволением, а по другому закону — состоящее в способах рождения. [Примечание В.Ю.Ск. — Святитель Нисский говорит также, что душа и тело человека произошли одновременно при сотворении первого человека, и зарождаются одновременно при зачатии и рождении людей от родителей.] Как в том, что посевается для зачатия тела прежде его образования невозможно видеть членораздельности, так в этом же самом невозможно представлять себе душевных свойств, пока не начнут действовать. И, как никто не усомнится, что это всеянное образует из себя различные члены и внутренности не иной какой-либо прившедшей силой, скрытой в семени и естественно приведенной в деятельность, так, согласно с этим, тоже можно подразумевать и о душе, что, хотя никакими деятельностями не открывает себя в видимом, но тем не менее есть уже во всеянном, потому что и отличительный вид человека, который из этого составится, заключается в этом по возможности, но скрыт по невозможности сделаться явным прежде неизбежной последовательности, а также и душа есть в семени, но неприметна, явит же себя свойственною ей естественной силой, сообразуясь с телесным возрастом. Поскольку сила к зачатию отделяется не от мертвого, но от одушевленного и живого тела, то признаем поэтому основательной ту мысль, что исходящее от живого в начало жизни не есть что-либо мертвое и неодушевленное. Ибо неодушевленное во плоти, без сомнения, мертво. Мертвенность же происходит от утраты души. Никто же не скажет при этом, что лишение возможно прежде обладания, но это говорит утверждающий, что неодушевленное, т.е. мертвенность, старше души. [Примечание В.Ю.Ск. — Святой Григорий утверждает, что в человеческом семени — в половых гаметах — уже есть душа.]

Но если кто потребует и яснейшего доказательства того, что жива эта часть, которая служит началом зарождающегося живого существа, то можно уразумевать это по другим признакам, которыми одушевленное отличается от мертвого. Ибо доказательством жизни в человеке считаем некоторую теплоту, деятельность и движимость, а охлаждение и неподвижность в телах есть не что иное, как мертвенность, Итак, поскольку в том, о чем у нас речь, усматриваются и теплота и деятельность, то принимаем это за доказательство, что оно не неодушевленно. И, как с телесной стороны не называем этого ни плотью, ни костями, ни волосами, ни чем-либо усматриваемым в человеческом составе, а говорим, что, хотя по возможности является оно каждым из этих, но не оказывается еще по видимости, так и со стороны души говорим, что не имеют в этом места разумная, вожделевательная и раздражительная сила и все прочее, усматриваемое в душе, но, согласно с устроением и усовершением тела, возрастают в человеке и душевные деятельности. Ибо, как человек совершенного возраста в делах немаловажных проявляет в себе душевную деятельность, так в начале своего образования показывает в себе сообразное и соразмерное с настоящей потребностью содействие души в том, что из всеянного вещества устраивает она себе сродное жилище. Ибо признаем невозможным, чтобы душа приноровляла к себе чужие жилища, как и сделанная на воске печать не может быть применяема к иным оттискам. Как тело из самого малого приходит в совершенный возраст, так и душевная деятельность, возрастая в человеке соответственно телу, развивается и увеличивается. При первоначальном устроении тела, подобно некоему корню, скрытому в земле, предшествует в душе одна растительная и питательная сила, потому что малость приемлющего тела не может вместить большего. Потом, когда это растение выйдет на свет и росток свой покажет солнцу, расцветает дар чувствительности. Когда же созреет и достигнет уже соразмерной высоты, тогда, подобно некоему плоду, начинает просвечивать разумная сила, впрочем не вся вдруг обнаруживаясь, но быстро возрастая вместе с усовершением орудия и столько принося всегда плода, сколько вмещают силы человека. [Примечание В.Ю.Ск. — Святитель Нисский проводит мысль, что душа уже содержится в зародыше с самого начала, всеянная половыми гаметами родителей — семенем — и эта душа постепенно создает себе тело из вещества. Далее св.отец раскрывает стадии роста души младенца: сначала действует растительная и питательная сила души, обеспечивая биологическую жизнь тела, потом (при оформлении нервной системы) вступает в действие сила чувствительности, и наконец, проявляется разумная сила (по мере развития мозга)].

Если же доискиваешься душевных деятельностей в образовании тела, то вонми себе, говорит Моисей (Втор. 4, 9), и, как в книге, читай историю действий души. Ибо сама природа яснее всякого слова расскажет тебе различные занятия души в теле при устройстве и целого и частей. Но излишним почитаю описывать словом то, что касается нас самих, как бы рассуждая о каких-нибудь посторонних чудесах. Ибо кто, взирая на самого себя, найдет нужду в чужом слове, чтобы изучить собственное естество? Кто уразумел способы жизни и дознал, насколько тело способно ко всякой жизненной деятельности, тому можно познать, чем были заняты естественные силы души при первоначальном образовании человека. Почему и из этого делается явным для не совсем невнимательных, что не мертвым и не неодушевленным бывает то, что, для произведения животного существа будучи извлечено из живого тела, влагается в художническую храмину природы. И сердцевину плодов, и отростки корней сажаем в землю не омертвевшие и не утратившие вложенной в них природой жизненной силы, но сохранившие в себе хотя скрытое, но непременно живое свойство Первообраза. Такую же силу и окружающая их земля влагает не извне, отделив ее от себя самой, ибо в таком случае и мертвые части деревьев давали бы от себя отпрыски, а, напротив того, проявляет только скрытую в насажденном силу, питая собственной своей влагой и образованием корня, коры, сердцевины, отпрысков, ветвей, доводя растение до совершенства. А этого не могло бы произойти, если бы не вложена была какая-либо естественная сила, которая, привлекая в себя из окружающего сродную и сообразную пищу, делалась кустом, или деревом, или колосом, или каким-либо овощным произрастением.

Глава тридцатая…

…предположено было нами доказать, что осеменяющая причина нашего состава есть и не душа бестелесная и не тело неодушевленное, но что первоначально из одушевленных и живых тел рождается живое одушевленное существо. Человеческое же естество, восприняв его, подобно некоей кормилице, само питает его собственными своими силами; оно же питается в обеих своих частях, в каждой части соответственно оной явно возрастает. Ибо при этом художественном и многоискусном образовании естества тотчас обнаруживается сопряженная с ним сила души, хотя вначале оказывающаяся слабой, но впоследствии сияющая вместе с усовершением орудия подобно тому, как можно это видеть у ваятелей. Художнику нужно представить из камня вид какого-нибудь животного. Предположив себе это, сперва очищает он камень от приросшего к нему вещества, потом, отсекши излишние его части, подражанием предположенному несколько приближается к нему в грубом виде, так что и неискусный из видимого угадывает цель искусства. Снова принимаясь обделывать, еще более приближается к желаемому подобию. Потом, выработав из вещества совершенный и точный вид, доводит искусство до конца. И этот незадолго до того не имевший никакого образа камень делается у художника или львом, или человеком, или чем бы то ни было не потому, что вещество изменено этим видом, но потому, что этот вид искусственно придан веществу. Нечто подобное приписывая душе, не погрешим против истины. Ибо утверждаем, что естество, художнически все обрабатывающее из однородного вещества, приняв в себя часть, взятую от человека, создает изваяния. Но, как за постепенным обрабатыванием камня последовал вид, сначала слабый, а по окончании дела совершеннейший, так и в изваянии орудия вид души, соответственный предположенному, проявляется в несовершенном несовершенный и в совершенном совершенный. [Примечание В.Ю.Ск. — Святитель Нисский опять повторяет, что в «осеменяющей причине» — половых гаметах — уже содержится начало души, и что, как тело постепенно развивается и растет, так и душа человека постепенно развивается и растет.]

Но он был бы совершенен и в самом начале, если бы естество не было повреждено грехом. Потому-то общение с рождением страстным и скотским сделало, что не вдруг в твари просияет Божий образ, но каким-то путем и последовательно по вещественным и животным более свойствам души ведет человека к совершенству. Подобное учение излагает и великий апостол в Послании к Коринфянам, говоря: Егда бых младенец, яко младенец глаголах, яко младенец смышлях: егда же бых муж, отвергох младенческая (1 Кор. 13, 11); не потому что в мужа входит другая душа, кроме умопредставляемой в отроке, и отвергается младенческое разумение, а появляется мужское, но потому, что та же душа, в младенце несовершенная, в муже оказывается совершенной». [Примечание В.Ю.Ск. — Святитель Нисский полагает, что первоначальное несовершенство души младенца и необходимость ее роста и развития обусловлены греховной поврежденностью человека и, в частности, скотским и страстным способом зачатия и рождения. Можно согласиться со св.отцом, что греховная поврежденность природы человека, немощь человеческая (последствие первородного греха) способна сильно притормозить рост и развитие души младенца, но сильное влияние именно скотского, полового способа зачатия и рождения вряд ли можно доказать. Вот опровержение: ведь Богочеловек был зачат бесстрастно Девой и от действия Святого Духа, и рожден бесстрастно, тем не менее, даже Он, как истинный Человек, развивался постепенно, от младенца до зрелого возраста: «Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем»(Лк. 2: 40) и см. (Лк. 2: 50).]

Из представленного места трактата святителя Григория Нисского я хотел подчеркнуть мысль об одновременном возникновении души и тела человека в момент зачатия (ибо момент зачатия — это первый момент существования тела зародыша), и об их синхронном постепенном росте и развитии. Рост и развитие души и тела происходят и далее после рождения до зрелого возраста. А если учесть материал, представленный мною ранее в статье «О жизни души после смерти тела», то развитие души идет до момента физической смерти человека при одновременном старении тела (сравни пословицу: век живи — век учись!), а затем идет и после физической смерти человека, но в качественно ином виде.

3

А теперь настал момент вернуться к началу статьи — к болезням ребенка. Болезни и страдания ребенка, даже не вполне сознательного возраста, когда многие, даже важные события забываются (до 4-5 лет), по всей видимости, имеют большой конструктивный смысл. Они имеют некоторый высший смысл, нами еще не исследованный. Маленький ребенок, в силу особенностей психики и своего положения в семье и обществе, еще не начал испытывать глубокие душевные переживания, не начал целенаправленную сознательную деятельность. Потому его страдания могут быть обусловлены большей частью по причине болезней (и когда у него есть проблемы отношений с матерью). Именно через болезни многие малые дети, а потом и взрослеющие дети, приобщаются к опыту душевно-телесных страданий. И, я так полагаю, этот неизбежный опыт страданий несет определенную позитивную роль в развитии, росте личности маленького человека. Вы ведь обратили внимание на слова маленького Никиты? В них прозвучали моменты не просто психологического (душевного) взросления, но и моменты духовного роста ребенка: необходимость душевно-духовного общения с отцом, забота об отце. И по некоторым описаниям моей матери тоже получалось, что мой рост в детстве по причине болезни был не только психологический, интеллектуальный, но и духовный.

 []

Ребенок выздоровеет. Фото взято с интернета

Здесь мы опять наталкиваемся на тайну страданий. На мощную позитивную роль страданий в душевно-духовном развитии человека. Ведь даже Богочеловек достиг полного совершенства через страдания (Евр. 2: 10), имеется в виду обретение бессмертия Им по телу, после страданий, смерти и Воскресения. Так что, как мне представляется, тайна роста и развития души человеческой тесно и однозначно сопряжена с тайной страданий. Без необходимой дозы страданий человек не повзрослеет, и не возмужает, и не достигнет нужной степени совершенства.

Вместо заключения

Так что, уважаемые читатели и читательницы, отцы и матери, не будем сильно огорчаться болезням наших детей. Болезни — необходимое средство усовершенствования растущего человека, а для маленького ребенка — первый и важнейший опыт страдания. Когда дитя страдает, и мы получаем возможность полнее проявить к нему заботу и любовь. Здесь — двойная польза. А для христиан, думаю, понятно: если Сам Христос страдал, то и нам положено. В народе давно говорят: «Христос терпел и нам велел». Итак, не будем впадать в отчаяние при виде болезни детей, но будем мужаться.

Я не обещал открыть тайну роста души человеческой, да и вряд ли это возможно. Надеюсь, однако, что мне удалось подчеркнуть важную связь между усовершенствованием личности младенца и его страданиями, болезнями. Вот пока и все.

Сентябрь 2012 г. — июль 2013 г.

В.Ю.Скосарь, г. Днепропетровск